Иззи

Объявление

Надоело читать правила, историю мира в трех
томах, вам сделали откат из- за того, что
админам не нравится в какую сторону пошел сюжет? Дуй сюда и получай удовольствие) Гет, яой, юри (если приспичит),
неки, киборги и просто люд, который шастает по городу недалекого будущего и творит то, что хочет, ждут Вас.
В крайнем случае прилетит тамагавк любви от админов в голову (караются лишь только полные неадекваты).
■ рейтинг NC-17;
■ локационная система игры.
З.ы.: упоротые админы бдят.
■ Уважаемые гости! Весь форум вы сможете увидеть только после регистрации.
■ Уважаемые игроки, просим вас, тыкать на топы один раз в день, для поднятия рейтинга нашего ФРПГ. Заранее спасибо.
■ В честь смены времени года, мы тоже меняем дизайн на более свежий.
■ В игре 2 Июля (вечер) погоду вы можете посмотреть во второй вкладке таблицы.

Рейтинг форумов Forum-top.ru Palantir Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Sapphville: yuri NC-17

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Иззи » Солянка » СССССтррррашиииилкиииии!!!


СССССтррррашиииилкиииии!!!

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

ПОЗДРАВЛЯЕМ С ПРАЗДНИКОМ! В честь него и существует эта тема. Кидаем страшные истории, забавные и жуткие стихи, картинки и прочее и прочее. Развлекаемся!

0

2

- Давайте начнём? Мой рассказище с другой ролевой, именуется "Номос". Развлекайтесь, бггг.

"Номос", часть I

Шёл третий день перелёта, и команда начинала скучать, перепробовав все развлечения ещё в первые два дня. Капитан, которого звали Энден Виттори, впрочем, нашёл себе занятие - он резался в старую, почти забытую игру под названием го со своим пассажиром - наёмником Марсино ди Гачильо. Гачильо не знал правил, когда садился за расчерченную доску, но после нескольких минут объяснений согласился сыграть пару партий. И эта "пара" растянулась уже партий на восемь, продолжающихся в общей сумме полтора дня. Энден поражался, насколько быстро его гость, которого он подобрал на Арделле, освоился в новой игре, и даже умудрялся в ней побеждать. Это не сердило капитана, а напротив, подстёгивало азарт бывалого игрока, поскольку на "Номосе" больше никто не мог составить ему компанию в го.
Ученики же Марсино тоже решили не скучать. Гуто, тот ещё шулер, спорил что обыграет в карты шесть человек подряд, и спорил на деньги. И, конечно же, обыгрывал, тихонько посмеиваясь над взбешёнными пиратами. Брандт придумал попроще - обычные кулачные бои, как способ нахвататься новых приёмов. Команда была не прочь почесать кулаки, а идея подраться с полукровкой Арргам-Рао пробуждала в них интерес.
Вообще Гачильо нужен был транспорт только по одной причине - чтобы не париться с проведением через портал того офицера Альмайя, которого ему заказали доставить на Адам целым и невредимым... но пленным. Сейчас офицер Тешшин Аш-Реда находился в тюремном отсеке, скованный и забытый уже как два дня. Не сказать, что его это сильно заботило, ведь у него было достаточно времени, чтобы подумать, как выбраться из сложившейся ситуации. Однако всё упиралось в магнитные наручники, для избавления от которых нужен был ключ-карта. А чтобы добыть ключ, нужен тот, у кого он находится. Проблема в том, что как бы Альмайя ни пытался шуметь, никто на него не обращал внимания...
"Что за тупое наплевательское отношение? Полнейший разлад дисциплины. Такой команде жить недолго", - с лёгким раздражением думал Тешшин, сидя в углу камеры и рассматривая дверь с прочным небольшим стеклом в верхней части...
- А что за дела у тебя в Эдеме? - спросил Марсино, переставляя чёрный кругляш на доске. Энден хмыкнул, глядя на кругляш, и потёр пальцами подбородок.
- А... ты знаешь Конксхи, коллекционера? - спросил он, поводив рукой над одной из своих фигур, а потом убрав её, так и не решившись на ход.
- Не-а.
- Ну, он иногда заказывает добыть какие-нибудь штуки... На этот раз ему что-то подогнали Гофра. Я без понятия, что это, просто здоровенный ящик, но Конксхи обещал отвалить за него достаточно деньжат на Еве. Я что-то типа курьера, - усмехнулся капитан, наконец передвигая свою кругляшку.
- Ясно, - без особого интереса отозвался Гачильо.
В это же время примерно такой же разговор состоялся за карточным столом. Глаза Гуто загорелись, и он с улыбкой оглядел присутствующих.
- Хээй... а как на счёт глянуть, что это за штуковина? - предложил парень. Пираты замялись.
- Плохая идея, - буркнул один из них. - Кэп нам башку снесёт, если узнает, что мы хоть пальцем тронули груз без его ведома.
- Тьфу, вы как будто не сможете обратно крышку ящика заколотить! Бросьте. Может это какая-нибудь статуя. Гофра же мастера делать всякие красивые штуковины. А где мы их ещё увидим, а? Может, вас в музей пустят? Тебя, например, Хенри? - Гуто указал на кривого пирата и команда неуверенно засмеялась. - Вдруг это... мм... статуя голой бабы?
- Да ну тебя, - фыркнул рослый лысый пират, но по блеску глаз стало заметно, что некоторых эта идея заинтересовала.
- После ужина кэп отправится в свою каюту, спать, - сказал Хенри. - И не выйдет оттуда часов шесть.
Команда молча переглянулась с Гуто, договорившись без слов.
Спустя час после ужина, семь человек собрались в грузовом отсеке. Гуто не сказал Брандту, что они замышляют, потому что тот непременно поставил бы в известность Марсино, а это могло обернуться провалом затеи. Была вероятность того, что мастер и сам заинтересуется содержимым ящика, но рисковать в отношении Гачильо Гуто бы не решился. Слишком больно ему аукались любые ошибки.
И вот, семеро мужчин, с зажжёным интересом взглядом, приблизились к ящику. Его высота составляла примерно два метра, ширина - один метр, как и глубина. Он выделялся на фоне остального груза именно тем, что был именно деревянным ящиком, а не пластиковым или металлическим контейнером, какими давно пользовались по всему миру.
- Бля... от него несёт какой-то... как будто кто-то сдох там внутри! - поморщил нос один из пиратов.
- Гадость! - посмеялся Гуто. - Давайте вскрывать! Только осторожно, не повредите крышку...
Работа кропотливая, но мужики справились, и спустя несколько минут деревянная крышка с торчащими гвоздями осторожно опустилась на пол. Никто не заметил, что гвозди были покрыты мелкой письменностью, словно рунами... потому что взгляды команды быстро приковались к содержимому.
- ТВОЮСУКАНАХУЙ!!! - прозвучал крик, когда все дружно шарахнулись от зрелища, открывшегося им.
В ящике, плотно обмотанный бечёвкой, прислонённый к задней стенке, стоял свёрток из мешковины... пропитанный полусвернувшейся кровью и гноем. По нему вовсю ползали какие-то крупные личинки, в некоторых местах мешковина порвалась, и было видно начавшее гнить тускло-красное мясо... Запах встал просто чудовищно нестерпимый.
- Гуто, говнюк, чтобы я ещё раз тебя послушал... - ругался лысый. - Что это за дерьмо?!
Гуто же в каком-то немом шоке уставился на свёрток. Он хотел, но не мог отвести взгляда от этого ужасающего зрелища. И вскоре, к ужасу своему, парень понял, что должен прикоснуться к этому... Страх мгновенно растёкшимся пятном заледенил организм где-то внутри груди, но Гуто уже ничего не мог поделать. Он начал приближаться к ящику, чувствуя, что ноги не слушаются.
- Гуто? Какого чёрта ты творишь? Гуто?!
Но он уже не слышал никого. В ушах стучала кровь, во рту пересохло, а кишки грозили свернуться до размеров грецкого ореха. Гуто оказался перед самым свёртком и, часто дыша, начал тянуть дрожащую руку к дыре в ткани...
В первую секунду никто ничего не понял, а когда присмотрелись, то было уже не до сохранения мужества: крик просто вырвался из их пропитых глоток.
Покрытая нарывами, шишками и ещё бог знает чем рука, лишённая кожи, со свисающими клоками гнилых мышц, крепко схватила Гуто за предплечье. Он закричал и дёрнулся назад, но добился лишь того, что свёрток рухнул на него, повалив на пол и разбросав повсюду извивающихся личинок.
- АААААА!!! УБЕРИТЕ ЭТУ ХЕРНЮ, УБЕРИТЕ ЕЁ!!! АААА!!! АААА!!!...
Но команда уже отступала назад, потому что свёрток зашевелился сам по себе, а не из-за брыкания Гуто. Из него донёсся какой-то хрип, словно кто-то пытался говорить со вскрытым горлом. А вопли ужаса Гуто внезапно стали воплями боли. Из-под свёртка брызнула кровь. Гуто ощутил, как что-то острое, вроде клюва, всадилось ему в бок и без труда отделило кусок мяса, вскрыв брюшную полость. А он даже не мог закрыть рану, потому что одну руку держало нечто, а вторую - придавило. Кричать становилось всё труднее, но Гуто кричал, и не мог остановиться. Что-то проникло в рану и начало в ней хозяйничать.
- НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ!!.. НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ, СУКИНЫ ДЕТИ!! ВЫТАЩИТЕ МЕНЯААААААА!!!..
Отошедший от шока лысый выхватил револьвер и открыл огонь по свёртку. В эту же секунду из него вырвалась неестественно длинная рука, такая же ужасная, как и та, что схватила Гуто, и схватила пирата за лицо, с невероятной силой повалив его на пол и, кажется, сломав шею. По крайней мере хруст отчётливо слышали все присутствующие.
Оставшиеся пятеро без вопросов рванули прочь...

"Номос", часть II

Марсино заподозрил неладное, когда лампа над его головой моргнула и погасла. Аварийное освещение включилось не сразу, но всё-таки включилось. Наёмник встал с кресла и направился на мостик. Однако, его привлёк шум возле каюты капитана, И он остановился возле неё, глядя, как пятеро идиотов ломятся в дверь. Прежде, чем Гачильо открыл рот, чтобы сказать, какие эти ребята неумные, каюта открылась и заспанный взлохмаченный Энден выглянул наружу.
- Назовите хоть одну причину, почему я не могу прямо сейчас вас всех расстрелять, - проворчал Виттори, обводя команду хмурым взглядом.
- Кэп, из вашего ящика лезет какая-то херня!! - начали объяснять пираты.
- Она сожрала Гуто!
- И Клемма!
- Да, и Клемма! Он в неё стрелял, а эта херня ему шею сломала, господи...
- Ну-ка заткнулись! - гаркнул Марсино. - Что значит сожрала Гуто?
- Она упала на него, а потом кровь...
- Кто - "она"?
- Да херня эта... свёрток... не знаю...
- Это что, животное какое-то? - Гачильо глянул на Эндена. Тот пожал плечами.
- Когда мы это поднимали на борт, оно не издавало никаких звуков, - сказал он.
- Удивительно, - мрачно отозвался Марсино. - А вы, придурки, хоть закрыли дверь в грузовой отсек?
Судя по выражениям, которые образовались на лицах пиратов, никто об этом даже не подумал.
- Молодцы, - качнул головой Гачильо, вынимая из кобуры "Десерт". - А теперь пошли искать эту хуйню по всему кораблю.
- Да, займитесь этим, - потёр глаза Виттори. - А я поднимусь на мостик, попробую отследить её через системы обнаружения заторов вентиляции.
- А кто не захочет идти - так сразу и скажите. Останетесь тут. С дыркой во лбу, - проговорил Марсино, и у половины прибавилось рвения отправиться на поиски. Остальные ещё задумались, что лучше - быть быстро застреленными, или сожранными той тварью...
В грузовом отсеке... ничего не было. Ни пятен крови, ни личинок, ни останков Клемма или Гуто. Впрочем, ящик оставался открытым и пустым.
- Сдаётся мне, кто-то что-то нагнал, - с угрозой в голосе произнёс Марсино, пока не поворачиваясь к пиратам.
- Клянусь тебе, Марсино, тут была такая херь, какую ты в жизни увидеть не захочешь, - с дрожью в голосе сказал Хенри. - Они лежали прямо тут...
Все невольно глянули туда, куда указывал узловатый палец старика, и в этот момент на его руку капнула капля крови. Взгляды устремились к потолку, но на нём ничего не было.
- Ладно, мне плевать, просто обыщите отсек, и если не найдёте эту хреновину, то вам придётся облазить весь "Номос", - сказал Марсино. И тут же все присели, потому что неизвестно откуда вдруг раздался ужасающий звук, рваный и скрипящий, словно помехи в радио, но искажённые чем-то... Как оказалось, это и было радио - точнее, громкая связь корабля. Динамик несколько секунд разрывался адскими звуками, а потом замолк.
- Чтобы пусто было этой посудине! - выругался кто-то.
- Займитесь делом, долботрясы! - приказал наёмник и отправился на мостик к капитану. С его отсутствием к пиратам вернулся леденящий страх. Никто не решался сойти с места и осмотреться.
- Я хочу огнемёт, - подытожил один из них.
- Странно, - потёр лоб Энден. - Что-то не так с системой. Наверное это из-за сбоя электричества.
- В чём дело? - Марсино опёрся на панель управления и заглянул через плечо капитану. На мониторе происходила какая-то ерунда - компьютер показывал все рассчётные системы корабля, но вот раскладка языка бесилась, показывая некие багнутые символы.
- Не знаю. Но попробую настроить.
- Что случилось с громкой связью?
- Я пытался с вами связаться, но, похоже, с динамиками тоже не всё в порядке, - Виттори облизнул губы. - Или с декодером, раз уж на то пошло.
На мостике появился Брандт. Он вопросительно посмотрел на Марсино, и тот отправил его в грузовой отсек, на помощь этим недотёпам.
Когда полукровка оказался у входа в нужный отсек, он услышал странные звуки, и это спасло ему жизнь. Брандт прижался спиной к выемке рядом с люком, как только странное чавканье, хрип и тихий стон донеслись до его чувствительных ушей. Сжав крепче автомат, он аккуратно выглянул в проём.
В алом аварийном освещении было плохо видно, но возле контейнеров что-то шевелилось. Что-то большее по размеру, чем человек. Видно было, кажется, хребет, обтянутый грязной кожей с гнойными язвами. Хребет содрогался, где-то на незримом его конце что-то сипело и чавкало.
Брандт не решился издавать никаких звуков. Да он и не смог бы, даже если бы захотел - горло словно сдавили тисками, не давая даже продохнуть. Тут было пять вооружённых человек. Где они сейчас?
Полукровка вздрогнул всем телом и вжался в выемку, когда странной формы голова (?) поднялась над краем контейнера и развернулась в сторону входа. Брандт только успел заметить, как блеснул в темноте белёсый глаз с заплывшим зрачком. Сердце заколотило, и это напугало полукровку, заставляя думать, что такой громкий стук может выдать его. Повисла тишина, и тишину эту нарушали лишь редкие капли, падающие на пол грузового отсека с чьей-то голодной пасти.

"Номос", часть III

- Может кто-нибудь соизволит явиться? - поинтересовался Тешшин Аш-Реда, стоя возле двери камеры и досадуя, что не успел открыть её, пока не включилось аварийное питание. Он понимал, что "Номос" ещё никуда не прилетел, поскольку посадочных перегрузок не было. Но что значило это отключение энергии? На них напали? Неполадки в системе корабля? Больше всего Альмайя волновала мысль, что экипаж, по причине возможного отсутствия, просто не сможет выпустить его отсюда - а значит никто не сможет. Впрочем, уже через пару минут офицера захватил свойственный ему фатализм, и он вернулся к стене камеры, противоположной двери.
Брандт появился перед учителем так неожиданно, что тот едва не застрелил его.
- Какого хрена? Что? - спросил Гачильо.
- Я нашёл это в ящике, - ответил полукровка, показывая зажатый в пальцах гвоздь.
Марсино сначала вскинул бровь, не въезжая, зачем ученик показывает ему тупо гвоздь, а потом рассмотрел узор.
- Ими была приколочена крышка, - рассказал Брандт, когда мастер взял у него железку, чтобы рассмотреть поближе. - Это магия?
- Да, - Гачильо чуть вытянул губы и провёл языком по внешней стороне зубов, задумавшись. - Какая-то сраная волшебная дрянь.
- Она где-то метра три в длину, и пули её не берут, как я понял, - сказал полукровка.
- Ты её видел?
- Да. Тварь сожрала тех парней, к которым вы меня посылали, а потом ушла. Мне удалось отчасти разглядеть её.
- Значит давай думать, как её нахрен убить.
Корабль сковала неестественная неподвижность. Пустовали тёмные коридоры, наполовину освещённые тусклыми красными лампами, отсутствовали звуки. Большая коробка в неисчислимо огромном, ледяном космосе.
Эндену становилось не по себе от того, что никого рядом не было. Открытая дверь мостика напрягала, но капитан никак не решался закрыть её, словно звук опускающегося люка мог нарушить некую договорённость между безопасностью и тишиной, воцарившейся здесь.
- Да что же это... Марсино, разберитесь с этой дрянью поскорее, - проговорил он, стараясь подбодрить себя своим же голосом, но он показался настолько ничтожным в массиве беззвучия, что Виттори стало ещё хуже.
Его внимание привлёк один короткий звук - что-то капнуло на приборную панель. Капитан резко обернулся и окаменел. На стекле, за которым слабо мерцали мириады звёзд, сидела огромная гнилая туша. Или.. несколько туш, склеенных воедино тухлыми сухожилиями. Её огромные длинные руки с невероятным количеством суставов неизвестной силой держались за стекло, пачкая его несвежей кровью. Голова, похожая на собачью, но лишённая кожи, слегка подрагивала, как у эпилептиков, но фокусировала взгляд бельмастых глаз на Эндене. С множества её кривых, наползающих друг на друга клыков капала кровь. Больше никаких звуков от неё не поступало.
У Виттори перехватило дыхание. Он дёрнулся назад, но лишь упёрся глубже в спинку кресла. Потеряв способность рационально мыслить, капитан не предпринял больше попыток к бегству, просто таращась в морду существа круглыми глазами.
Существо начало подаваться вперёд. Его узкая шея стала удлиняться, приближая сырую от гноя, лимфы и крови голову к Эндену. Пасть неспешно раскрылась, демонстрируя искажённое, покрытое гнойниками горло, и обхватила челюстями виски человека. И вот тогда он очнулся. Стоило ему ощутить холодную влагу клыков на своей коже, он попытался вырваться и оттолкнуть от себя чудовище, от зловония которого он не мог дышать, но челюсти продолжили сжиматься, не отпуская его голову и... начиная медленно проламывать кость у височных долей. Крик Виттори больше напоминал прерывистый кашель, но и он скоро затих, оставив нижнюю челюсть человека рефлекторно дёргаться.

"Номос", часть IV

Стук сапог по металлическому полу. Мерцание красной лампы тревоги. Блики света в напряжённых глазах.
- Энден? Мать твою... ты где?
Капитан не отозвался. Мостик был совершенно пуст. Марсино сплюнул, а его ученик подошёл к пульту управления, затаив дыхание. Он протянул руку к немо мигающей окровавленной кнопке тревоги... и выключил её, потому что сирена всё равно молчала.
- Что там?
- Оно добралось до него, - ответил Брандт, чуть было не потерев подбородок испачканными пальцами, но вовремя опомнился.
- А вот это фигово, - заключил Гачильо на удивление спокойно. - Кто тогда посадит корабль? Я космический транспорт не вожу.
- Надо найти второго пилота... если он ещё жив...
- Давай к каютам.
Полукровка поражался, насколько легко мастер переживает всё происходящее. Его массивная спина уверенно раскачивалась впереди, и Брандт подумал, что вид этой спины, пожалуй, залог его здравого рассудка сейчас. Не стань её в следующую секунду - и он сядет в угол, не желая больше никуда идти. Уж слишком непривычная была мысль о встрече с чем-то инфернальным. Брандту шёл двадцать третий год, а с магами он сталкивался всего пару раз.
Марсино встречал их гораздо чаще, но с подобной ересью столкнулся впервые. Не смотря на это наёмник не боялся. Его философия твердила о том, что если ты боишься - то ты ещё жив. Если одолел страх - будешь жить и дальше.
- А где Гуто? - вдруг спросил Брандт.
- Съеден.
Ученик сбавил шаг, но остановиться себе не позволил, через несколько секунд ускорившись вновь.
Вот так. Был человек - и нет человека. Кому как ни наёмнику знать это. Но почему-то всегда до последнего думаешь, что людей из твоей команды это не касается. Что они словно... неприкосновенны. Но вдруг это оказывается не так. Ты вроде бы и знал, что смерть подстерегает вас за каждым углом, но всё равно не ожидал её нападения.
- Ты лучше о своей шкуре подумай, - будто прочитав его мысли, сказал Марсино, не оборачиваясь. - Сейчас ты жив, а не он.
Брандт кивнул, как и всегда.
Однако, вместо кают они вышли к тюремному отсеку. Полукровка сначала непонимающе посмотрел на мастера, а потом до него дошло: Гачильо хотел удостовериться, что их "деньжата" ещё живы. Он заглянул в окошко двери, после чего сказал ученику идти к комнате охраны и нажать кнопку открытия всех камер. Тот так и сделал, после чего оба появились в проёме перед офицером Альмайя.
- Поднимайся, куколка, - сказал Марсино. - Нам пора.
- Неужели мы прибыли? - чуть приподнял бровь Тешшин.
- Поднимайся, я сказал, а то утоплю твою блестящую задницу в ведре плавленного железа, - спокойно пригрозил наёмник. Офицер невозмутимо моргнул и встал, подойдя к выходу.
- Я лишь хотел знать ответ на свой вопрос. И что с электроэнергией?
Но Гачильо не ответил ему, просто взяв за локоть и вытащив из камеры.
- Некогда болтать, пошли уже!
- Только если ты знаешь что-то об этом, - добавил Брандт, показывая Альмайя тот самый гвоздь. Белые глаза Аш-Реда слегка прищурились, несколько секунд рассматривая предмет.
- Похоже на древнюю письменность Гофра, но полностью не совпадает, - сказал офицер. - И это не из-за деформации. Возможно, какое-то специальное ответвление языка. По крайней мере мне оно неизвестно. Где вы это взяли?
Брандт немного подождал, расскажет ли мастер, но тот молчал, двигаясь вперёд по пустынным коридорам.
- Ими был заколочен ящик... возможно гроб, - сказал полукровка.
- Был?
- Его вскрыли и что-то вылезло оттуда.
- Из гроба?
- Из ящика...
- Так это гроб или ящик?
- А разве это не одно...
- Заткнитесь уже! - рыкнул Марсино. - Нихрена из-за вас не слышно!
И как только все замолчали, со стороны кают прозвучал крик. Гачильо подал знак, и троица быстро направилась к источнику звука.
Здесь горела одна-единственная аварийная лампа, и та - у входа. Все остановились возле неё, В тёмной части коридора, в этом плотном, кажущемся красноватым мраке, кто-то плакал навзрыд. Голос был мужской, и звучал довольно близко. Марсино достал пистолет и прицелился в темноту.
- Ну-ка... эй! Кто тут? - спросил он, но никто ему не ответил. Рыдание просто продолжилось, но слегка сменило местоположение, будто плачущий пересел к другой стене. - Бл-лин, фонарик бы сюда...
На последнем звуке он резко вздрогнул, почти возмущённо округлив глаза.
Он не успел понять, откуда перед ним взялась кроваво-красная морда с бельмастыми глазами и свисающими обрывками гнилого мяса.

"Номос", часть V

Не то, чтобы Марсино испугался. Он молча поднял пушку и уткнул дуло в оголённое мясо морды чудовища, но тут Брандт набросился на мастера сзади, и, со всей той силой, какой наделили его предки Арргам-Рао, он убрал руку Марсино подальше от монстра.
- Какого хуя ты творишь?! - вспылил Гачильо.
- Не стреляйте! Оно мгновенно убивает тех, кто наносит ему повреждения! - быстро проговорил полукровка. - Уходим! Надо уходить, скорее же!
Марсино шумно втянул носом воздух, но всё-таки ему пришлось ретироваться, потому что эта чертохреновина начала медленно двигаться в их сторону.
- Значит нужно что-то, что убьёт её сразу, - проворчал наёмник.
Альмайя же побежал за ними без вопросов. Разве что чуть позже он обратился к своим захватчикам:
- Снимите мои наручники. Так наши шансы на выживание повысятся.
- Заткнись, лысый, а то скормлю тебя этой херне, может она хоть отравится, - огрызнулся Марсино.
- Таким образом пропадут ваши деньги.
- Если меня сожрут, они мне не пригодятся.
"Не всегда удобно, когда наёмники шевелят мозгами", - подумалось Тешшину. Бежать со сцепленными руками было довольно неудобно, но это никого не волновало, а значит приходилось терпеть.
А вот Брандт думал совсем о другом. Его природная "стрелка", которая обычно указывала направление к цели, сейчас просто взбесилась, и его мозг сейчас будто клевала стая разъярённых птиц. Альмайя и мастер бежали, не оглядываясь, а полукровка, двигающийся в тылу, то и дело бросал взгляд через плечо.
Оно не отставало ни на метр.
Куда бы они не повернули, тварь следовала за ними. Марсино трижды закрывал тяжёлые двери, но существо появлялось снова. Без единого звука. Без единой заминки.
"КАК ДОЛГО..."
Хребет Брандта словно покрыло жидким азотом, когда он услышал в своей голове этот оглушительный шёпот. Он запнулся и едва не упал, но продолжил бежать следом за остальным. Правда, ему начинало казаться, что чем быстрее он старается бежать, тем больше отстаёт... Ноги, как во сне, перестают слушаться, словно циркуляция крови в них была нарушена...
Святые угодники, он отстал уже на четыре метра!!
- МАСТЕР!! - вырвался из его глотки жалобный крик существа, отчаянно желавшего жить.
"КАК ДОЛГО ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ БЕЖАТЬ?.."
Марсино притормозил и увидел, что его ученик стоит столбом прямо перед кошмарищем и держится одной рукой за голову. Впрочем, сам Брандт был уверен, что всё ещё бежит...
Несколько мгновений на размышления, и Гачильно рванулся обратно, ухватив полукровку за руку, и со всей своей недюжинной силой поволок его за собой по коридору.
Брандт почувствовал, как его что-то схватило. Он посмотрел на своё запястье и увидел, что на нём сомкнулась обезображенная рука чудища с узловатыми искажёнными мышцами и запёкшейся кровью... и потащило назад... Крик застрял где-то в горле, сердце ледяным молотком забухало в висках, и полукровка начал вырываться, что есть мочи...
- Ты чего делаешь, кретин?! - рявкнул Марсино и заметил, как клубится пена возле пасти ученика. - Бляяядь...
Существо приближалось, не спеша, словно уверенное, что в итоге всё равно догонит своих жертв. Его уродливая голова мерно покачивалась вверх-вниз, будто отсчитывая шаги, которые тварь совершала. Гачильо оскалился и зарядил жёсткую оплеуху полукровке, которая свалила бы наземь молодого бычка. После такого Брандт не вырубился, а наоборот, гораздо более осознанно взглянул на мир. За полсекунды он сообразил, что рвётся не в ту сторону, и тут же побежал прочь от опасности. Марсино выругался и придал ему хорошее ускорение пинком под зад, быстро двинув следом.
Как обнаружилось, Аш-Реда ждал их за углом. Чего и следовало ждать от рационального Альмайя - ключ от наручников он мог и не найти, или прежде, чем он бы это сделал, его нашло бы это страшилище. А пока у него есть протекция в виде двух здоровяков.
- Мы должны добраться до капитанского мостика, - сказал офицер слишком спокойным для сложившейся ситуации голосом, - и запустить механизм самоуничтожения корабля. Ни в коем случае не использовать спасательные шлюпки, чтобы существо не смогло прибыть ни на одну планету.
- А к-как же мы? - Брандт со стыдом обнаружил в своём голосе нервные интонации.
- Нам придётся пожертвовать своими жизнями во благо большинства, - так же невозмутимо произнёс Альмайя. - Нельзя допустить, чтобы нечто настолько опасное...
- Заглохни. Мне насрать, что ты там думаешь, - перебил его Марсино. - Шлюпок на этой тупой посудине всё равно нет. Связь не работает, ни внутренняя, ни внешняя. Так что будем садить корабль! Ты ведь пилотируешь космический транспорт, лысый?
- Да, но я не стану этого делать.
- Ну давай посадим его в том месте, которое тебе больше всего не нравится, - ухмыльнулся наёмник. Аш-Реда задумался на несколько секунд, но в конце-концов помотал головой.
- Нет. Это косвенно подвергнет опасности и все остальные структуры.
- Да ладно, оно не успеет, а у вас будет лишняя возможность прилететь куда-нибудь и обстрелять надоевшую планетку.
Они и вправду оказались на мостике и остановились. Тварь перестала их преследовать, исчезнув так, что никто не успел этого заметить, кроме полукровки, у которого перестала болеть голова. Но теперь можно было хотя бы перевести дух.
- Это очень глупое предложение со стороны представителя расы, которая может быть подвергнута неизвестной и известной опасностям сразу. Но меня оно устраивает. Однако, неужели вы собираетесь меня отпустить, чтобы я организовал охоту на это существо?
- Нет. Но возможность связаться со своими с планеты я тебе дам. А теперь марш за штурвал.
Тешшин направился к пульту управления, а Брандт то и дело затравленно оглядывался на запертую за ними тяжёлую блокировочную дверь.
"Почему оно перестало нас преследовать?.. Ну конечно... Оно хочет, чтобы мы привезли его на планету... - с дрожью в мышцах думал полукровка. - "Я не хочу умирать. Но из-за меня умрут невинные люди. Не просто кто-то один. И не двое. Оно будут жрать и жрать. Его голод не утолить. И в этом буду виноват я. Я и мастер. Потому что мы хотим жить," - его глаза тоскливо покосились на Марсино, которого, похоже, всё устраивало. Конечно же он не собирался отпускать Аш-Реда, ни даже предоставлять ему связь с другими Альмайя. И плевать он хотел на чужие жизни.
А тварь осталась где-то на корабле, где-то рядом. Наивно полагать, что оно останется там и после посадки. Каким-то образом это существо всё равно пробиралось туда, куда хотело. Это какая-то омерзительная магия, чёрная и проклятая. А они, сами того не желая, заключили с ней сделку. Принесли ей в жертву множество жизней, которые пока что даже не подозревают об этом, и спасли свои шкуры.
Достойные ли спасения?..

Иллюстрация :З

http://s019.radikal.ru/i611/1410/e0/d0df23fd5dbb.jpg

Отредактировано Chogara-08 (31.10.14 17:00)

+4

3

Извиняйте, вчера сайт отказался открываться, так что продолжаем сегодня))

http://s010.radikal.ru/i312/1010/24/706d85952dca.jpg

Кража

В больницу привезли больную, которая совершенно не могла передвигаться. Руки и ноги у нее были расслаблены и мелко тряслись. Еле ворочая языком, она рассказала следующее:
"Я знаю, отчего больна. На мне лежит большой грех. Я украла одежду, которую приготовили для похоронпокойницы. Случилось это так: ездила на юг и там снимала квартиру у одной женщины по имени Нина.
Квартировала я у нее каждое лето, и она всегда принимала меня как родную. По возрасту мы с ней были одногодки, и это тоже способствовало нашей дружбе. Мы писали друг другу письма, поздравляли открытками и телеграммами со всеми праздниками. Я ей высылала кедровые орехи, а она мне фрукты. Последние годы Нина не брала с меня деньги за простой, говорила, что копить деньги все равно не для кого. У нее не было дочери, а сын как уехал на север, так ни разу за 12 лет даже не позвонил.
А теперь я перехожу к главному, к тому, как я обокрала человека, который относился ко мне как к своей сестре.
За день до того, как это случилось, мы сидели с ней на кухне и пили чай с пирожками. Я спросила Нину, почему она такая грустная, а она мне говорит:
- Ты будешь смеяться, если я расскажу, или сочтешь меня ненормальной.
Я уговорила ее все - таки рассказать, в чем дело. Оказывается, каждый день на протяжении месяца ей снились ее же похороны. Что видит деревянный крес и на нем дату своей смерти. Причем видит себя в гробу в поношенном ветхом платье.
- Из-за этого сна,- сказала Нина,- я пошла и купила страшно дорогое платье на смерть. Конечно, ч понимаю, может быть, мой сон пустой, но я не хочу лежать в старье. Всю жизнь пахала как лошадь, хоть в гробу полежу в шикарном платье.
Женщина пыталась улыбаться, но я видела на ее глазах слезы. Стала ее утешать:
-Купила и купила, шут с ним, с этим платьем, пусть оно подольше лежит в шкафу! Живи, а то я к кому буду приезжать?
Но Нина сказала:
- Понимаешь, подруга. Дело в том, что во сне я видела дату смерти: нынешнее число и год. С одной стороны, я вроде здорова и не могу ни на что пожаловаться, а с другой стороны, скорее бы наступило завтрашнее число, чтобы уж об этом не думать. И вот еще что я видела,- встрепенулась Нина,- будто сынок мой Лешка дал мне телеграмму, что должен приехать ко мне. Это-то меня и утешает, телеграммы-то я ведь никакой не получала, значит, весь сон мой пустой!
Чтобы отвлечь ее от этих мыслей, я стала говорить о посторонних вещах. Мы выпили еще по одной чашке чая, и она предложила мне посмотреть ее "смертное платье". Мне стало понятно, что отвлечь мне ее не удалось. Когда Нина достала из шкафа то, что она приrотовила себе на смерть, у меня перехватило дыхание. Много лет я проработала в московской комиссионке и видела всякие наряды. Иногда фарцовщики приносили нам такую вещь, что и английской королеве не стыдно было бы надеть. Такие вещи мы оставляли и продавали клиентам особой категории за очень приличные деньги. Но та одежда, которую приготовила себе на смерть Нина, сразила меня наповал. Ткань была нежная на ощупь, она таинственно мерцала при электрическом свете. Наверное, именно такая ткань облекала царственное тело египетской царицы. Я никогда ничего подобного еще не видела. Как и всякая женщина, я мысленно примерила этот наряд на свою красивую фигуру и подумала: вот бы мне это платье! В тон этому платью были туфли, кстати, тоже моего размера. Нина показала украшение. Все это было на одной полке вместе со смертной одеждой. Не удержавшись, я спросила ее:
- А если не умрешь, продашь мне это платье, я тебе хорошо переплачу.
В ответ Нина покачала головой:
- Нет, подружна, ты разве не знаешь, что есть примета: смертное не надевают, иначе сами- рано уберутся на тот свет.
На этом наш разговор закончился. Где о через час раздался звонок в дверь, принесли телеграмму. В ней было сказано, что на следующий день, в два часа дня, приезжает Алексей, сын Нины. Тот, который не подавал о себе ни слуху ни духу целых 12 лет. Стоя с телеграммой, Нина растерянно повторяла, что ее сон начинает сбываться. Казалось, она меня не видела и не слышала. Кое-как я ее успокоила и часа через два, посмотрев новости, мы легли спать.
Она пожелала мне спокойной ночи, и это были ее последние слова.
Утром я обнаружила Нину лежащей в своей постели с широко открытым ртом. Глаза ее смотрели прямо на меня. От страха сильно поплохело. А пока сидела в туалете, решила, что мне следует немедленно уехать, чтобы потом не доказывать в милиции, что
не виновата в ее скоропостижной смерти. Соседи не знали, что я у нее поселилась. Ее домик стоял в стороне, да и не ходили к ней соседи, во всяком случае, при мне этого не было ни разу.
Прежде чем уйти, я забрала ее смертный наряд вместе с туфлями и украшением. Даже комбинацию и новые трусики. В шкафу были деньги, их я тоже забрала.
Я еще до дома не доехала, а уже стала во сне видеть Нину. Она ходила вокруг меня голая и укоряла за мой поступок.
Мне бы опомниться, вспомнить, что сон ее был вещим: и число и дата. Нужно было бы  украденное отправить бандеролью назад, на ее адрес. Может быть, тогда не случилось бы  того, что вы видите перед собой. Еще не прошло и полгода, как я украла одежду для похорон, а меня можно собирать вслед за Ниной.
Никто меня не узнает, врачи не лечат меня, так как им непонятна природа моей болезни. Ставят общее заболевание. Дали первую группу инвалидности, и все."

+1

4

Кормище вампира

http://s002.radikal.ru/i198/1010/8c/acf1ea7fdc87.jpg

Когда ****  исполнилось 35 лет, она  неожиданно заболела. Да только, как и многие женщины, к врачу не спешила обращаться: боялась услышать чтонибудь плохое. А когда все-таки пришла, врач сказал, что  рак в запущенной форме. Страдания ее невозможно описать. Боли были невыносимые. Запах от белья был настолько отвратителен, что женщина сама собой брезговала. Порой было так плохо, что в голову лезли мысли: поскорей бы уж все закончилось. Но ночью  нападал страх смерти. Она плакала, представляя, как ее опускают в могилу и засыпают землей. О дочерях думала, все пыталась представить, что они без  будут делать, на что жить. Грустные мысли изводили, добавляя к физическим мукам муки душевные. Они настолько тесно переплелись между собой, что уже невозможно было разобраться, от какой боли тяжелей: от физической или от душевной.
Старшей дочери было всего шестнадцать лет. Каждый день **** втолковывала ей, что им с сестрой следует продать в первую очередь, чтобы были деньги, и по какой примерно цене. Замучила советами на все случаи жизни, если ее самой не станет. Дочь, по просьбе, читала вслух объявления о купле и продаже. Женщина надеялась выгодно продать дачу, которая  досталась от родителей. Вот в этой-то газете мы и увидели объявление: "Гадаю, умею все, помогу в безнадежном случае". Оказалось, что это объявление цыганки.
Ехать на дом она отказалась, и , наняв такси, кое-как добралась до нее сама.
Посмотрев на ****, та сказала:
- У тебя рак. Нужно было давно лечиться, а теперь не гарантирую.
Женщина же в ответ стала плакать и пообещала ей отдать дачу, если все получится.
Цыганка же предупредила:
- Я не скрою, мне хочется получить твою дачу, но ведь ты сама затянула болезнь. Есть много способов избавиться от рака, но тебе они не помогут. Правда, есть один вариант, но с ним ты не согласишься, потому что связан он с кровными людьми. А у тебя кровников нет, кроме твоих детей. Ищи, может, и найдешь мастера, который через скотину хворь снимет, а я умею только через родную кровь.
В общем, после той поездки к цыганке стала она подпитываться от кормища. А кормищем были -  сабственные дети. Ночью она подходила к спящей дочери и, подняв над ней руки, как учила цыганка, читала заклинание. Затем ложилась в постель и засылала как убитая.
Утром, проснувшись,  первым делом прислушивалась к своему телу. Состояние с каждым днем улучшалось. Боли в животе почти не было. Вернее, она была, но не такая острая, как всегда, а потом и вовсе пропала. Вскоре **** стала выходить на улицу, сидеть на лавочке возле дома, с наслаждением вдыхая в себя свежий воздух. Казалось, что она наконец-то постигла тайну бытия. Люди-то, пока здоровы, не понимают, что в любой момент могут умереть. А она это знала. Шло время, силы прибавлялись,  даже помолодела за несколько недель. Участковый врач, увидев ее, не удержалась от расспросов, как же удалось преодолеть болезнь.
- Да чем только ни лечилась, вот и поправилась,ответила она ей.
Однажды **** спросила у дочери, как она себя чувствует, и, не услышав плохого, успокоилась. Подпитывалась она заклинаниями раз в месяц, как и учила цыганка. Сначала от одной дочери, потом от другой. Реже нельзя было: один раз попробовала и сразу стала вялой.
Вскоре  старшая дочь вышла замуж и уехала с мужем в другой город. "Мамочка, мамочка,- писала она,- я здесь поправилась и похорошела. Видно, климат на меня так действует". Но ****-то знала, что теперь никто не черпает ее жизненных сил,- вот и весь секрет. Дочь звала нас к себе, и женщина стала подумывать о том, чтобы и впрямь переехать к ним. Стала готовить для продажи квартиру, но тут  младшая дочь призналась, что беременна. И сказала, что не уедет никуда, так как любит парня. Потом они поженились и стали жить у матери. Осенью дочка родила мертвого ребенка. И **** была уверена, что произошло это только из-за нее. Если бы жили как прежде, она бы подпитывалась только от старшей дочери в период беременности младшей. И за это женщина возненавидела зятя. Ведь это из-за него дочь не захотела переезжать в другой город.
И тогда она и решила разлучить их: подложила зятю в карман фотографию девушки и любовное письмо.
Когда дочь это обнаружила, она решила, что он ей изменяет. Зять кричал, что  в глаза не видел эту девушку, что фотографию ему подкинули. Дочь простила его, но в конце концов они все-таки развелись.
После развода младшенькая выглядела ужасно. Мать решила дать ей окрепнуть и подпитии свои прекратила. Но сама через четыре месяца совершенно ослабла. Тогда и вновь подключилась к дочери. Через семь лет она умерла. К тому времени старшая дочь развелась с мужем, и **** переехала жить к ней.
"От кого же я буду подпитываться, если и старшенькая уйдет?" - все чаще думала женщина. опасаясь за собственную жизнь, покупала ей фрукты, помогала по дому, невольно обращалась мыслями к внучке: "смогу ли заряжаться от нее, если что-нибудь случится с ее матерью?"
Однажды в полнолуние она потихоньку подошла к дочери и, подняв руки, начата шептать заклинание.
- Мама, что ты делаешь? - вдруг раздался ее голос.- Немедленно объясни, что происходит! Я уже не в первый раз вижу тебя у своей кровати, но раньше ду-мала, что после смерти сестры ты молишься за меня. Однако на молитву это не походит. В чем дело?
Дочь включила свет и загородила выход, требуя объяснений. Оказывается, она стала болеть, но, не желая  расстраивать, не говорила об этом. Врачи, кроме малокровия, ничего не обнаружили. Тогда дочь сходила к экстрасенсу, и тот ей сказал:
- Ты являешься кормищем для вампира. Кровь кровью поишь. Кто-то из близких живет за счет твоих сил, сокращая твою жизнь.
Выслушав признание дочери, ****, конечно же, стала кричать, что она слушает всяких аферистов, а ей, матери, которая родила ее и вырастила, не верит.
Не разговаривали они неделю, но потом дочь извинилась передо мной. И в тот момент, когда она произнесла: "Прости меня, мама", та вдруг поняла, что не сможет больше забирать у нее жизнь.
***
Вот уже три месяца она чувствовала, что погибает. В памяти стояло лицо умершей дочки, а в ушах звучали ее слова, которые она сказала незадолго до конца:
- Мам, к чему снится пиявка? Я ведь каждую ночь вижу во сне пиявку.
Тогда она ей ничего не сказала, да и что  могла ей сказать? Что ее сон вещий?
пришел черед идти в церковь

0

5

Решил как-то побаловаться и описать свой сон в стиле Говарда нашего Лавкрафта. Хочу поддержать тему, вот и выкладываю х)

http://sa.uploads.ru/t/mlGhC.jpg

Мертвые и свободные

Они приходили всегда неожиданно, в любое время дня и ночи, но особенно любили час зверя, когда даже самые крепкие рассудком ни с того ни с сего садятся в своих постелях, бледные и дышащие столь тяжело, что звук собственного дыхания кажется им отголоском циклопических мехов, раздувающих печи ада. В этот час приходили они, погружая весь дом в тяжелое марево ужасных предчувствий и больных видений, сопровождающих на каждом шагу. Ни один источник света не мог разогнать тяжелый саван бархатно-кровавой тьмы, удушливой тенью накрывающий помещения и людей, прячущихся по углам в тщетной надежде укрыться от мириад любопытных глаз. Наши родители в такие дни будто исчезали, оставляя весь дом в нашем распоряжении. Я и мой брат по обыкновению избирали своим ночным пристанищем гостиную, где возлежали на широком ложе дивана и обсуждали происходящие с нами перемены. Его они застали раньше, чем меня. Лежа в кромешной темноте я мог наблюдать на самой границе восприятия, как исписанные невидимыми смертным символами стены слабо фосфоресцировали, отбрасывая инфернальное мерцание на наши худые, распластанные в ленивом ожидании фигуры. Повернув голову к брату, я заметил, что символы были не только на стенах - все его лицо, с плывущими в темноте чертами, было покрыто теми же письменами на мертвом языке, столь чудовищном, что я не решался перевести их даже в мыслях. Мы гадали о том, как долго еще ждать до конца. Сам не знаю, что заставило меня поднять руку с закатанным до локтя рукавом, и придирчиво осмотреть ее. Символы на ней были подобны чернилам, побледневшим под действием времени. Мой брат так же поднял руку, и я увидел, как внутренняя сторона его предплечья развернулась жесткими хитиновыми пальцами каракатицы. Мое удивление быстро померкло - собственное видоизменение, точно такое же, как у брата, привлекало сильнее. Мои клешни были не столь жесткими и сильными. Брат объяснял, что этому причиной была их молодость и неокрепший панцирь, предостерегал меня слишком увлеченно двигать ими, хотя их еле слышный сухой перестук покорил мой обострившийся слух, и обещал, что после линьки все придет в норму.

Линька была болезненной и очень напоминала сны, терзавшие нас в безлунные ночи. Невыразимо восхитительные своим ужасом, сны эти не давали нам покоя, и вот - свершилось. Первый раз развернув свое циклопическое хитиновое тело, я понял, что сокровенный миг пришел. Мы поднялись в воздух и поплыли, изгибая бесчисленные сегменты свои, дальше и дальше от места, бывшего нашим человеческим пристанищем. Мы спешили туда, откуда исходил многоголосый гул глубины. Туда, где ждали нас наши братья и дом. Мы неслись во весь опор, накрывая тенью жалкие с такой высоты людские постройки, словно гигантские предвестники апокалипсиса.
Мертвые и свободные.

Отредактировано Richard Silver (02.11.14 07:43)

+2

6

костюмы начала века

http://sa.uploads.ru/0S7ld.jpg

+1

7

Ах да, я ж обещал те несколько гифок, что нарыл у себя. Не сказать, что шибко страшные, но всё же:
http://sa.uploads.ru/t/buC79.gif
http://sa.uploads.ru/t/mcGKd.gif
http://sa.uploads.ru/t/bCEVc.gif
http://sa.uploads.ru/t/ODorK.gif

По фендому Night Vale:
http://sa.uploads.ru/t/F4uvY.gif

И оленяшка не совсем в тему:
http://sa.uploads.ru/t/J6tFS.gif

0

8

И немного картинок:
http://sa.uploads.ru/t/GB4Ia.jpg
http://sa.uploads.ru/t/f3FKi.jpg
http://sa.uploads.ru/t/bh5Lp.jpg
http://sa.uploads.ru/t/F8nr9.jpg
http://sa.uploads.ru/t/nAt6I.jpg[
http://sa.uploads.ru/t/i12fK.jpg
http://sa.uploads.ru/t/dlnKQ.jpg
http://sa.uploads.ru/t/8U3Hm.jpg
http://sa.uploads.ru/t/gi7xU.jpg
И мимими:
http://sa.uploads.ru/t/9zLBv.jpg

+1

9

Круто ))

0

10

Кровь гуще воды

Иногда время замедляется и растягивается, а разум в нем вязнет, словно в трясине. И ты видишь четко каждую деталь, запоминаешь навсегда и потом это преследует тебя в кошмарах.

+++

Вскрик в соседней комнате, звук слетающей с петель двери, рычание низкое и утробное. И глаза, светящиеся в темноте холодной ночи, которая скалится за дверью и через мгновенье ворвется, сметая свет, забирая тепло и дыхание. И понимание: настала ночь жатвы и Они пришли за новой кровью, они пришли в поселок за мальчиками, они пришли за ее братом. А потом...лишь кровь, крики и страх.
И теперь, спустя столько лет, они снова вот-вот будут здесь. Но Кейт в этот раз готова. Она больше не ребенок. Она больше не беспомощна. Она готова сражаться и повести за собой немногих, готовых противостоять Им. У нее есть искупление для ее брата: стрела с серебром, готовая найти сердце зверя, который когда-то был ее близнецом.
Бывают судьбоносные дни, а бывают судьбоносные ночи. Такие яркие, что каждый миг навсегда остается в памяти. За окном падали снежинки, мягкие, словно холодный пух. Ночь укрывала их темнотой и снегом, ночь дарила им свободу и силу- тем, кто пришел в селение в ночь Жатвы. С треском вылетела дверь, а за ней, укрытый плащем из метели, стоял человек в обличьи зверя - его отец по крови и по стае, а не по рождению. Там стоял тот, кто обучил его, воспитал и сделал тем, кто он является сейчас.
И теперь, спустя столько лет, он возвращался в селение в ночь новой Жатвы, обласканный луной и зимней ночью. Возвращался с искуплением для своей сестры, восставшей против них, чтобы остановить охотника на оборотней, которая когда-то была его близнецом.
Она привела с собой людей - тех, кто учил ее убивать оборотней, кто искал их повсюду,такие же потерявшие и ненавидящие. Они искали, а Кейт сказала направление. Охотники принесли в селение божественный огонь и серебро, они собрали вместе всех мальчиков и укрыли в доме в самом центре. Они были силой: селяне роптали, но подчинились.
Все было готово для ловушки. Божественное пламя превратила вернуло свет в наступившей тьме, поблескивая на лезвиях мечей, на звеньях сетей и доспехах. Воздух натянулся напряженной, чуть звенящей струной. Скоро, уже скоро...
В небе безмятежно плыла полная луна, словно глаз исполинского зверя, как говорилось в сказаниях оборотней. Узы по звериной крови, что текла в жилах каждого в стае. Узы по человеческой крови, что связала их навечно с этим селением. Одни из них сегодня прервутся.
Первый отец учил его пахать землю, другой обучал убивать. Первый говорил бояться темноты, второй показал, как ее полюбить. Первый был мертв, а второй возглавлял Жатву точно так, как однажды возглавит ее сам Каин.
Они двигались бесшумно, скользили в тенях и лишь цепочки следов выдавали их присутствие. В деревне жгли костры, яркие, разрезающие тьму уродливыми тенями. Люди боялись их и ненавидели, но прежде был уговор. Он соблюдался почти двести лет: оборотни приходят раз в десять лет и забирают десять мальчиков, люди на них не пытаются охотиться, а взамен звери не трогают больше никого в селении.
Но прошлой ночью, прямо накануне жатвы, этот договор был нарушен. Был убит один из них. И когда вожак вытаскивал стрелу из его пронзенной груди, не обращая внимания на ожоги, что оставались на пальцах от серебра... Когда поднял голову и завыл на растущую луну, призывая всю стаю... Когда оплакивали потерю так, словно он был самым дорогим из близких... Тогда стало ясно - прощения не будет и жатва утонет в крови.

***

Их увидели в северной части селения: светящиеся глаза, словно болотные огоньки, вспыхивающие и перемещающиеся по кромке леса. Но напали они с востока, коварные, как и всегда. Темные огромные тени, перепрыгивающие частокол, которым было окружено селение, с такой легкостью, словно это не препятствие в два места высотой. Один за другим оборотни появлялись в свете костров, ослепленные своей мощью.
Легкая улыбка мелькнула на губах Кейт: командир охотников знал, что так будет. Люди были готовы. Они не были пугливыми селянами, они шли в бой с горечью мести на губах. Каждый уже убил в свое время близкого, который был отравлен обращением. Так становились охотниками, так проходило посвящение. И сейчас пришло время для Кейт.
Все было правильно, эти твари больше не были людьми. Взгляд переходил от одних сражающихся к другим. Девушка знала: когда она увидит брата, то сразу поймет, что это он. Ведь даже сейчас они продолжали оставаться близнецами. Пальцы крепко сжимали тетиву, руки готовы были натянуть лук в любой момент. Она долго шла к этому, и сегодня все должно было...
Внезапно время остановилось. Снег перестал падать, звуки боя стихли, пламя костров замерло. Сердце гулко ударило в висках, а взгляд...взгляд не мог оторваться от огромного черного волка с такими же карими, как у самой Кейт, глазами.
''Это ты!''
Как давно она не видела этих глаз?
''Мне было так плохо без тебя''
С тех пор, когда они заканчивали друг за друга фразы.
''Я так люблю тебя''
С тех пор, когда все в этом мире было на двоих.
''Я так хотела снова тебя увидеть''
С тех пор, как их разлучили той страшной зимней ночью.
''Мой брат, мой Каин''
Руки начали натягивать лук сквозь вязкую трясину медленно сменяющих друг друга секунд.
''Я вернулась, я освобожу тебя от этого проклятья!''
В воздухе стоял удушливый запах ненависти, снег стал алым от крови. Чужаки...в селение пришли чужаки и нарушили привычный порядок вещей. Эта ненависть и эта кровь были на их руках.
Вокруг сражались и умирали. Отблески пламени играли в глазах погибших, придавая им иллюзию жизни. Словно мертвые продолжали смотреть на то,что происходит вокруг. Продолжали смотреть и ненавидеть.
Он ступал между трупов. он сердцем оплакивал каждого погибшего брата. Но понимал, что семя раздора посадила в эту землю его родная сестра.
Она не могла оставаться в живых. Каждый оборотень знал закон стаи. Но ее жизнь принадлежала Каину. И это тоже знал каждый из его братьев.
Запах привел его к ней. Запах мяты и яблок, такой же, как в детстве. Он взглянул в ее глаза, такие же карие, как у него.
''Как давно я не видел тебя''
Он не мог перекинуться сейчас и не мог говорить в зверином обличье, но слова им и не были нужны. Как и в детстве, он понял ее с одного взгляда.
''Ты тоже искала меня, моя сестра, моя любимая Кейт.''
В ярких отблесках огня Каин присел, готовясь к прыжку, видя не стрелу, нацеленную на него, а только эти глаза, полные сожаления и решительности.
''Я вернулся, я освобожу тебя от этого бремени''.

***

Снег валил все сильнее: крупными, мягкими хлопьями, белыми, пока не опускались на кровавую землю. Вдох: холодный воздух проникает в легкие вместе с запахом битвы. Снежинка опускается на наконечник стрелы, словно пытаясь остановить происходящее. Но уже поздно. Выдох: зверь прыгает, тетива звенит фальцетом в мире, все еще суженом до них двоих.
Она убивала раньше. Ей не делали поблажек только из-за того, что она девушка. За несколько лет Кейт научилась стрелять без промаха, как бы сильно не билось в груди сердце, как бы страшно ей не было.
Но сейчас рука дрогнула, стрела попала волку в переднюю лапу, а сама Кейт оказалась под зверем. И эти глаза...эти до боли родные глаза.
- Ну же! - голос казался чужим. Сейчас не было ни своих, ни чужих. Только брат и она...и их боль, такая разная, но одинаково сильная.
Чего в глубине души он желал? Чтобы сестра промахнулась и он остался жить? Чтобы попала в сердце и ему не пришлось убивать ее?
Она должна была умереть ради стаи, ради селения, ради перемирия. Он мог лишь выбрать, как именно она умрет. Он знал это, он принял это, но прыжок и сестра все еще жива. Он не вгрызся ей в горло, не убил ударом лапы, лишь мягко приземлился, остановив клыки в сантиметре от ее шеи. И запах яблок, запах из далекого лета, когда они смеялись вместе, беззаботно и легко.
Снегопад превращался в метель. Злые порывы холодного ветра рассыпали ворохом искры костров.
Случайность или судьба?
Огонь перекинулся на дом, в котором прятали детей. Ночь Жатвы не могла закончиться смертью мальчиков. Охота на оборотней не могла стоить так дорого. На несколько минут зверей и людей объединила общая цель. Короткая передышка в смертельной вражде, крошечная лазейка для обреченных на смерть.
Когда их начали искать, он уже бежал по глубокому снегу, а метель завывала в кронах деревьев, заметала следы, пронизывала холодом. Лапу жгло огнем, кровь отравляло серебро, забирая силы, причиняя боль. На спине притихла сестра. А в висках билось лишь одно слово: ''Предатель!''
Метель разыгралась не на шутку, жаля лицо, руки, забираясь за шиворот. Сзади, за стеной снега, остались оборотни и охотники. И те, и другие не прощали предательства. Их найдут и убьют, жестоко, в назидание другим.
Хотелось крикнуть брату: ''Зачем?! Ты мог убить меня и выжить!'' Но вопрос застыл за губах, потому что себя можно было спросить о том же.
Впереди, за бураном, показались очертания землянки. Только сейчас Кейт узнала эти места, так измененные временем и снегом. Когда-то много лет назад они играли здесь, на берегу крошечного лесного озера, все лето напролет. А теперь...
Зверь покачнулся, оседая на снег. Слишком много крови и освященного серебра. Слишком долго бежал он в это место, полное их воспоминаний. Кейт знала, что будет дальше: лихорадка, полная боли и огня.
Каин тихо рыкнул на нее из последних сил, которых не хватило даже, чтобы превратиться в человека. Она знала, что он хочет сказать.
''Иди! С окончанием метели они начнут погоню! Чем дальше ты уйдешь к этому времени, тем лучше''.
Только вот Кейт не собиралась бросать его, знать, что он умер так: на морозе, от яда стрелы или от рук нашедших его. Она хотела бороться за них также, как перед этим боролся он. Замерзшими пальцами девушка приподняла морду волка со снега.
- Пожалуйста, не сдавайся.
Капюшон упал с головы Кейт, снежинки запутались в ее волосах. Но она не замечала этого.
- Кровь гуще воды, помнишь?
Голос дрожал. Эта стрела...ее желание спасти его убивала Каина. Как же слепа она была. Разве проклятый зверь может пойти против своих ради своей семьи? Разве проклятый может любить и жертвовать собой?
- Мы почти добрались. Вставай.
Она не дотащит его до землянки. Ей не хватит сил.
- Вставай!!!
Если он сейчас уснет, ей останется лишь беспомощно смотреть, как замерзает единственный, кто ей важен в этом мире. Смотреть, как он умирает из-за нее.
Он словно лежал в глубине темной реки, холодной и широкой. Волны шептали ему голосом матери: ''Спи. Спи, мой мальчик''. Водоросли оплетали его, мягко сковывали, заставляя погрузиться на самое дно. Кажется,он хотел чего-то. Кажется, стоило куда-то торопиться. Но он не помнил, почему и куда. Да и стоило ли помнить? Ведь здесь в темноте и тишине было так спокойно. Здесь можно было остаться навсегда.
Кто-то звал его. Такой знакомый голос. Сестра? Почему она здесь? Почему вырывает его из этой вязкой темноты, из этой топкой тишины? Почему в ее голосе столько страха и отчаяния?
Медленно, нехотя, через силу Каин открыл глаза. Все еще падал снег, шерсть тревожил ледяной ветер. Сестра смотрела на него, говорила, просила идти куда-то. Мысли путались, тело было тяжелым и неповоротливым.
Слезы...у Кейт на щеках замерзали дорожки из слез. Каин не знал, почему она плачет. Он же здесь, просто устал и должен поспать.
Глаза начали закрываться сами собой, но его снова позвали. Рана. Теперь он вспомнил. Взгляд скользнул по лапе: стрелы не было. Видимо, он выдрал ее, когда бежал по глубоким сугробам.
Кейт показывала куда-то... Землянка. Из всех мест в округе он инстинктивно принес ее именно сюда. Медленно, из последних сил Каин поднялся. Злой ветер ударил в морду, заставил покачнуться. Нужно быть осторожнее. Если он упадет, снова подняться уже не сможет. Поднять лапу, поставить в снег, перенести на нее вес. Поднять другую лапу, повторить все сначала. Медленно, шатаясь, чувствуя, как все тело скручивает боль и бьет озноб. Церковное серебро...он слышал рассказы о том, какие муки оно может причинить.
Землянка в нескольких метрах, но кажется так далеко. Сестра идет впереди, говорит с ним, заставляет оставаться в сознании, сосредоточиться на том, что делает. Перед глазами плывет, голос доносится будто издалека. Шаг, еще шаг. Охнула открываемая дверь, впуская внутрь вихрь из снежинок. Рассохшиеся доски поскрипывают под его весом. Все, он тут. Он выполнил ее просьбу.
Лапы подкашиваются и с тихим вздохом мир вновь погружается во тьму.
А там, за метелью, что поет земле колыбельные; за деревьями, скрипящими от холода; за коварными сугробами, скрывающими ямы и сучья, на них уже объявили охоту.

***

Предрассветный сумрак сковал лес девственным нетронутым снегом. Вьюга утихла, но на смену ей пришла тревожная тишина. Кейт вышла из землянки, еле отодвинув дверью наметенный сугроб. Ощущение опасности обострило все чувства и даже собственное дыхание казалось слишком громким и способным выдать их.
Небо было все еще затянуто тучами, низкое и торжественно мрачное. До рассвета оставался час, но в лучшем случае у них было несколько минут. Она не видела их и не слышала, но она легко могла распознать поступь смерти. Они были близко. И оставалось лишь гадать, люди за ними пришли или звери.
Брат боролся с лихорадкой и если она не защитит их, окажется даже лучшим, что он все еще в забытьи. 
Проверить ремни на кожаной броне, посчитать стрелы, чтобы точно знать, сколько их остается. Ее учил лучший из охотников. Но сегодня возможно ей придется сражаться против него.
Времени расставить ловушки уже нет. Как и возможности отступить. Стрела ложится на лук, готовая рассечь воздух и отнять жизнь.
Люди или звери? Звери или люди? Они идут. Они уже здесь.
Сегодня меньше, чем когда-либо, ей хотелось умирать.
Он видел солнце, яркое, опаляющее зноем. Он видел озеро, манящее прохладой. Он видел сестру, с этими ее милыми косами, которые она всегда умудрялась заплести одну выше другой. Они валялись в траве, вдыхая медовый запах цветов. Они бегали по берегу и Кейт визжала, потому что он снова раздобыл жука и гонялся с ним за сестрой. Она всегда была такой трусихой, его сестра.
Снег тихо хрустел под ногами. Воздух проникал в легкие, опаляя их холодом, и вырывался наружу облаком пара, забирая частицы тепла.
За ними пришли охотники. Она знала каждого и каждый из них был опасен. Но сражаться эти люди привыкли с волками, защищать от когтей и зубов. Оставаясь неподвижной на ветке дерева,она задержала дыхание. Их пятеро...вроде, пятеро. Кейт сможет выстрелить дважды, прежде чем ее увидят.
Сердце быстро стучало в груди. Стрелы прошили воздух, находя каждая свою цель. Крики встревожили предрассветную тишину, заполнили лес карканьем взметнувшихся ворон.
Что она делает? Защищает зверя?
Кейт спрыгнула вниз, в сугроб. Несколько секунд, и девушка уже за другим укрытием. Ее окружают: предателям не дают пощады. Она вновь стреляет, попадает, но боль обжигает бедро. Они все ближе. Укрытие скоро будет бесполезно. Ей страшно. Но страх не сковывает, а лишь обостряет все чувства. Ведь она защищает не зверя. Она защищает своего брата.
Он видел воду, еще теплую после жаркого дня. Он видел лунную дорожку, которая мостом протянулась через все озеро. Он видел их с сестрой, купающихся втихоря от отца.
- Когда я вырасту, меня полюбит благородный рыцарь и у него будет именно так блестеть доспех.
В него плеснули водой, но Каин вовремя закрыл лицо. Он не остался в долгу, окатив сестру в ответ.
- Зачем тебе рыцарь?
- Чтобы влюбиться, конечно же! Он будет сильным и смелым! И никогда не обидит. Будет любить меня и дружить с тобой.
Укрытые снегом деревья в молчании наблюдали за людьми. Им не было дела до быстротечных человеческих жизней.
С тихим вздохом Кейт упала на землю. У горла остановился меч, с темным небом, отраженным на клинке.
Сколько лет они были знакомы? Сколько лет охотились? Сколько лет были вместе?
Кейт смотрела на молодого мечника, который все медлил. В глазах его были сомнения и немой вопрос: ''Почему? Почему она предала их принципы?''
Она первой поцеловала его: молчаливого, спокойного, немного замкнутого и невероятно талантливого, ненавидящего зверей также сильно, как и она.
- Марк, послушай меня. Они все такие же. Они изменились лишь внешне. Они не животные.
Она первой призналась ему в любви, такой неуместной для тех, кто сражается с оборотнями и умирает так часто.
- Пожалуйста, давай убежим вместе! Ты, я и мой брат. Уйдем туда, где сможем спокойно жить, не боясь преследований, вдали от этой ненависти.
Она первой предала его, выбрав брата, оборотня, проклятого, того, кто не должен ходить по этой земле.
- Марк...- Кейт осеклась.
Он смотрел на нее отстраненно и холодно. Он принял решение. Он видел перед собой лишь предателя. Также несколько лет назад он смотрел на своего обращенного брата. Также он смотрел на тех, кого собирался убить.
Кейт видела это, понимала, что должна сделать хоть что-то для своего спасения. Но не могла даже шелохнуться под взглядом любимого, равнодушным, как клинок у ее горла.
Он видел поляну, сплошь усыпанную земляникой. Кейт набирала их в ладонь и ела сразу по несколько ягод. Пальцы были красными от них.
- Как кровь, - вдруг сказала она. И взглянула на Каина. - Мы ведь всегда будем вместе?
- Дура! - он повалил сестру в траву и сам упал рядом.
В небе плыли кудрявые облака, похожие сразу на десятки вещей и непохожие ни на что одновременно. Свет путался в кронах деревьев, развиваясь на сотни солнечных зайчиков. Это был их мир, спокойный и уютный.
Лежа и глядя на небо, Каин взял сестру за руку.
- Всегда. Ничто нас не разлучит. Кровь гуще воды и крепче стали.
- Как она может быть крепче?
- Просто повтори! Это будет наше обещание.
- Кровь гуще воды...- сестра посмотрела на него и улыбнулась. - Навсегда.
-----
Он просыпался, чувствуя запах чужаков, ощущая привкус опасности на языке, понимая, что сестра где-то там одна. А он...он почти нарушил свое обещание.

***

Рассвет. Первые лучи солнца окрасили мир в цвет крови. Все кончено, для нее не осталось надежды. Кейт замерла, ожидая удара. Лезвие коснулось ее шеи, примериваясь, чтобы перерезать горло. Секунды до смерти казались самыми долгими в жизни.
И тут, уже отчаявшись и смирившись, она услышала это: глухое низкое рычание, полное гнева и жажды крови. Черный волк, словно призрак стремительно исчезающей ночи, снес охотника и отпрыгнул в сторону прежде, чем освещенный меч смог добраться до его шкуры.
Она видела, как Марк поднимается с земли и они начинают танец смерти, кружась между деревьями: лучший из охотников и оборотень, который может после восхода сохранять обличье зверя.
Ярость сквозила в каждом движении Каина. Она знала, что брат не простит поднявшего на нее руку. Она понимала, что Марк никогда не отступится, не убив оборотня. Два человека, которых она любила, которых предала, которых боялась потерять... Они готовились убить друг друга, а ей оставалось лишь смотреть на это.
Пахло свежестью зимнего утра, щебетали воробьи, будто спорили и делали ставки на сражающихся. Сила ускользала по мере того, как солнце поднималось над горизонтом. Сколько он продержится до того, как звериная сущность заснет до новой луны? И что будет делать потом, беспомощный перед мечом и доспехом?
Каин не задумывался об этом. Все мысли сейчас вылетели из головы, кроме одной: ''Этот гад чуть не убил его сестру!'' Это знание огнем разжигало кровь. Он двигался, пригнувшись, ощетинившись, готовый кинуться и убить, как только представится шанс.
Шаг, еще шаг...
Воздух между ними искрит от желания убивать.
Глаза в глаза...
Одно неверное движение и противник одержит победу.
Клыки против серебра...
Напряжение закручивается тугой пружиной.
Сейчас!
Прыжок, взмах меча, запах крови и крик сестры.
Он упал, как подкошенный. Тело выгибало и ломало - расплата за использование силы зверя после восхода солнца. Рядом лежал охотник...то,что от него осталось. Сестра уже была рядом.
Он не видел, к кому из них она кинулась первым. Он не знал, испугавшись за кого из них, она закричала. Он не мог понять, слезы на ее глазах - слезы радости или скорби. А было ли это важно?
- Все, уже все, - он поднялся и прижал ее к себе, рослый брюнет с бархатным, чуть рычащим голосом.
Сестра обняла его и окончательно разревелась. Он не мешал ей, ведь она оплакивала тех, с кем еще недавно готова была разделить свою жизнь и свою смерть.
Небо было безоблачным и прозрачно синим, каким бывает лишь зимой. Кейт стояла на крыльце домика в одном шерстяном платье, растирала замерзающие руки и смотрела, как брат колет дрова. Звук топора и запах только что сготовленных пирожков - это так напоминало дом. Пусть и было лишь временным пристанищем.
Домик рядом с лесом, на окраине деревни, вдали от родных мест, приютил их пару недель назад. Эта передышка нужна была им обоим, чтобы спасать силы и приготовиться. Они оба знали, что в одну из ночей за ними придут оборотни. Но очередная ночь проходила и у них оказывался еще один день, чтобы просто побыть семьей.
Каин все колол дрова, складывая их аккуратно на поленницу. В одних штанах, с сильной спиной, широкими плечами и мускулистыми руками...не удивительно, что кроме сестры, за ним наблюдала из-за забора половина девок из деревни.
Кейт сгребла снег и кинула в него снежком, прекрасно зная, что здоровому оборотню мороз не страшен.
- Оделся бы!
Оба рассмеялись, на душе было тепло, потому что солнце еще не зашло, потому что можно было пока не держать под рукой оружие и не прислушиваться к вою ветра за окном.
На единственном во дворе дереве щебетал снегирь. Птичка расхаживала по ветке, выпячивая колесом грудь с гордой деловитостью генерала на смотре войск. Внизу шептались и тихо пересмеивались девушки, румяные от мороза. В какой-то момент он посмотрел в их сторону, все тут же замолчали. А потом вновь начали шептаться.
Каин отчетливо слышал эти: ''Он посмотрел на меня!'', ''Нет, точно же прямо в мою сторону глянул'', ''Ох, девки, какой парень!''.
Это смущало. Никогда еще он не был объектом столь пристального внимания со стороны противоположного пола. Еще и слышал все, что они говорили про него. А сестра не лучше: стоит себе, наблюдает, посмеивается. И ведь она точно знает, как его смущает происходящее.
В плечо прилетел снежок. Рассмеявшись, Каин вогнал топор в полено,на котором колол дрова, и пошел в дом, благодарный за то, что есть повод быстро скрыться от женских глаз.
Пахло пирожками, немного подгоревшими, но явно сделанными с большим старанием. Сестра хотела, чтобы это место было похоже на их дом...до того,как их разлучили. Как и он. Знал ведь,что не останутся тут дольше.чем на месяц. А дров заготовил столько, что их хватит до конца зимы.
Когда казался на кухне, тут же вгрызся в неказистый пирожок. Кейт не была самым лучшим поваром, да и откуда? Мать умерла, когда им было по семь лет, за три года до Жатвы. Да и охотнику на оборотней вряд ли могло прийти в голову оттачивать кулинарные навыки.
- Ну как? - с наигранным равнодушием спросила сестра.
Он выждал паузу, с непроницаемым лицом продолжая кушать пирожки.
- Хватит уже рот набивать! - Кейт все-таки не выдержала. - Вкусно хоть?
Каин не удержался и рассмеялся, подвинул блюдо с выпечкой к себе вместо тарелки.
- А то. Не зря же ем с таким аппетитом!
- Ну...ладно, - Кейт выглядела смущенной и довольной.
Сестра села напротив него, чуть теребя свои волосы, прямые и едва касающиеся плеч. Каин вспомнил девушек на улице, с толстыми косами до колена, с яркими лентами, вплетенными в них. Поедая пирожки, словно самые вкусные в мире, он дал себе обещание: сестре больше не придется обрезать волосы.
Солнце светило в окна сквозь ледяную роспись на стекле. Казалось, там нет никого и ничего, только свет и лед...и домик, внутри которого остались лишь они с братом.
В дверь постучали, напоминая об истинном положении вещей. Каин начал подниматься, но девушка положила ему руку на плечо.
- Ешь! Я посмотрю.
По дороге к двери за поясом платья сзади оказался заткнут кинжал. Они были здесь чужаками, их искали и ненавидели - неизвестность лучше встречать с улыбкой на лице и клинком наготове.
Дверь скрипнула, впуская холод в уютное тепло дома. На пороге стоял мужчина, крестьянин из деревни. В глазах его была тревога и она поняла прежде, чем он заговорил: что-то случилось.
- Доброго дня, хозяйка. Позови брата, дело есть срочное.
Кейт кольнула легкая обида. Он даже не допускал мысли, что девушка может помочь. Но так и должно было быть, ведь женщины в их землях не сражались, не носили оружия...и не охотились на оборотней.
- Что случилось? - брат вышел к гостю, уже в рубашке, подпоясанной широким ремнем.
- Молли, дочка кузнеца пяти лет от роду, убежала с другими сорванцами в лес и там потерялась!
Они с братом переглянулись. Через пару часов должно было сесть солнце, а воздух - стать еще холоднее.
- Я иду, - тут же кивнул Каин.
- Я могу... - подала голос Кейт.
- Будь тут. Вдруг вернется, поможешь выходить. Да и вообще...
Она поняла его: в деревне на несколько часов не останется мужчин, одни дети да женщины.
Каин подхватил тулуп и вышел вслед за гостем. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как тревожно становится на душе.
''Он вернется... конечно, он вернется''
Лес наполнился голосами людей, все тропинки были снова пройдены, все овраги вблизи деревни проверены. Они искали девочку до заката, видя, как тени удлиняются, пересекаясь и создавая узор, напоминающий паутину.
С каждой минутой Каину все меньше нравилось происходящее. Не из-за холода, не из-за того, что солнце уходит. Было нечто иное. В воздухе будто стоял затхлый запах гнили, едва уловимый обонянием оборотня. Птицы и белки занимались своими делами, но поблизости не чувствовалось ни одного крупного животного.
Почему Каин не заметил этого раньше? Что-то было не так с этим лесом. Здесь поселилось нечто темное, источающее удушливый шлейф из проклятой магии. И где-то во владениях этого создания затерялась пятилетняя девочка.
''Прости, Кейт. Я знаю, что ты ждешь меня. Но мне придется задержаться здесь после захода солнца".

***

Снег летел из-под лап россыпью снежинок. Черная тень мчалась по лесу стремительно и грациозно. Сзади слышались стрекот и шипение, заставляющие мурашки пробегать по спине, а шерсть вставать дыбом. Оно догоняло, это создание, сотканное из ночных кошмаров.
Каин не оглядывался, до последнего стараясь сбежать. Лишь когда стало ясно, что он не успеет... лишь когда он понял, что так приведет эту тварь в деревню... только после этого Каин остановился на поляне, где было достаточно места и лунного света. Девочку он положил под дерево (бедняжка все еще была без сознания), а потом повернулся и зарычал, готовый встретиться с неизвестностью.
Сначала он увидел чешую, будто поглощающую весь свет, со странными тенями,будто черным пламенем, пляшущим в глубине. Затем жало, мерно качающееся туда-сюда, готовое пронзить насквозь свою добычу. Больше всего тварь напоминала гигантскую многоножку...помесь со скорпионом и змеей, источающая магию, вселяющая ужас даже в самые храбрые сердца. Чудовище постоянно двигалось, бесшумно перетекало из одного положения в другое, рассматривая, готовясь растерзать.
Он знал, что не может отступить, хотя в голове так и звучало: "Беги! Беги!" Только бежать куда? В селение, чтобы привести чудовище к своей сестре? В чащу, чтобы погибнуть там почти наверняка, а заодно погубить девочку, которая не продержится на морозе?
Тело сковал страх. На плохо слушающихся лапах он присел и снова зарычал, отчаянно и грозно. В ответ тварь застрекотала на высоких нотах, и уже один этот звук мог свести с ума.
''Я не погибну так. Не из-за мифического треклятого монстра''.
Если бы луна была полной, если бы с ним была его стая, если бы не приходилось защищать девочку... Все эти ''если'', словно крупинки, падали в чащу противника, которая и так была куда тяжелее на весах судьбы.
Он был быстрым, но тварь не уступала ему, двигаясь по снегу стремительно и легко. Он был сильным, но чешуя создания оказалась не просто крепкой, она обжигала магией, словно огнем. Каин тяжело дышал, сердце бешено билось в груди, а сил осталось только на одну последнюю атаку.
Прыжок... Он ушел от удара хвоста.
Треск... Дерево, проломленное жалом, начало накреняться.
Рык... На поляну выскочил белый волк, его друг, его брат, отвлекая на себя, давая спасительные несколько секунд.
Рывок... Он запрыгнул на кренящийся ствол, а оттуда на голову твари.
Шипение... Он рвал и бил, пока его не откинули прочь.
Кровь... Оно билось в агонии, оно умирало.
Тяжело дыша, Каин уже мчался через поляну туда, где замерзала девочка, а его лучший друг, появившийся так вовремя, истекал кровью от раны, опасной даже для зверя.

***

За окном все еще была ночь, бесконечная, всеобъемлющая. Казалось, она длится не несколько часов, а несколько дней.
Как давно Каин появился с раненым? Все это время она меняла его повязки, быстро пропитывающиеся кровью и чем-то черным, жгущим кожу, когда попадало на пальцы.
Она не поверила бы в то, что брат встретил чудовище. Но доказательство было перед ней: оборотень с раной наискосок через грудную клетку, которая никак не хотела затягиваться. Человек бы уже умер от потери крови и жара, но он держался. Временами метался в бреду и звал кого-то по имени, временами приходил в себя и тогда шутил, не смотря на боль.
- Ты все еще здесь? Заботишься о своем женихе?
- Береги силы! - чуть раздраженно и смущенно отвечала она.
Кейт не верила в любовь с первого взгляда, да и вообще любовь не готова была сейчас принять. Слишком жестоко закончилась предыдущая. Слишком мало времени прошло. Слишком долго она ненавидела оборотней.
Парень, чье имя она так и не успела спросить у брата, продолжал разговаривать с ней, пока силы вновь не покидали его. Эта рана...все должно было решиться к рассвету.
А утро все также упорно не хотело наступать.
Они дружили несколько лет, он и Лукас. Наверное, все сложилось бы иначе, но оба всегда забирались на охоте дальше всех, ведомые любопытством и желанием найти лучшую добычу. Они были разными: спокойный Каин и веселый Лукас; черный и белый волки.
Поэтому было невыносимо сидеть рядом с кроватью раненого, не в состоянии помочь ему. Поэтому сейчас он стоял во дворе, глядя, как с востока на запад исчезают звезды.
Когда наступил рассвет и лучи солнца скользнули по крыльцу, дверь скрипнула и к нему вышла сестра. Кейт была умницей: ловко перевязывала, смешивала травы для настоя, выхаживала, терпеливо и настойчиво боролась за жизнь парня.
Каин взглянул на нее и по глазам понял, что Лукас пошел на поправку. Из груди вырвался вздох облегчения. Он не хотел терять больше никого из тех, кто оставался ему дорог. Но было что-то еще в глазах сестры...то,что заставило его подойти и задать вопрос.
- Что не так?
- Это все проклятая магия. Почти наверняка она осталась в его теле. Он будет страдать. И я не знаю, есть ли что-то, что поможет. Он может ослабнуть через день или через год. Прости...
Каин обнял ее.
- Ты сделала очень много. Я найду того, кто поможет. Ты ведь...ты не против?
Кейт посмотрела на него серьезно и строго.
- Он спас твою жизнь. Я переверну вверх дном все эти земли, чтобы найти способ отплатить ему.
Бесшумно падали золотые песчинки, просачиваясь в горловину песочных часов. Несколько минут, отведенных на него, утекали в тишине.
Ведьма напротив хранила молчание, переходя от карты к карте, касаясь их пальцами, но глядя словно сквозь них, сквозь само время.
Молва об Арине разлеталась, будто перелетные птицы. Этой рыжей колдунье на вид было не больше шестнадцати, но кто знает, какие чары она наложила на себя? Ведьма, травница, провидица - никто не знал границ ее силы, никто не знал, что из слухов правда.
Всю дорогу он сомневался. Он шел за призрачной надеждой, чувствуя, как с наступлением тьмы тело друга начинает разъедать боль. Лукас не говорил, не показывал этого. Он смеялся и шутил, как всегда и везде. Он ухаживал за Кейт, иногда неумело и слишком рьяно, как и все молодые влюбленные. Он не сдавался, и Каин ухватился за эту возможность. А теперь, сидя напротив ведьмы...теперь готов был поверить.
Арина подняла на него глаза, пронзительно зеленые, заглядывающие в самую душу. Она заговорила, и голос ее прозвучал таинственно и мрачно в тишине комнаты. Сердце замерло в предчувствии беды.
- В ночь полнолуния прольется чья-то кровь, твоя или твоей сестры. Хочешь выжить сам - борись, хочешь спасти ее - сдайся.
- А мой друг? - голос звучал чуть хрипло от волнения. Каин с тревогой взглянул на колдунью.
- Ему я уже все сказала, - она улыбнулась, провожая его к двери, рыжеволосая ведьма, видящая так много и говорящая так мало.
Карты с шелестом ложились на стол: картинки на черном фоне, в золоченой раме - все новые и новые, перекрывая друг друга, создавая витиеватый узор.
- Вытяни, - ведьма протянула ей стопку.
Карты были теплыми, будто живыми, пульсировали под пальцами в такт ударам сердца. Она вытянула одну, та легла в центр, будто сердцевина странного цветка, и тогда колдунья нарушила тишину.
- Белый волк погибнет от проклятья на рассвете после полнолуния, если только ты не возьмешь это бремя себе. Я дала ему кольцо, что свяжет черную магию. Надень его на рассвете после ночи полнолуния и спаси его. Или просто дай умереть.
Кейт в смятении взглянула на ведьму. Столько чувств, противоречивых и сложных, сейчас поднялось в душе.
- Но...
- Нет, другого способа нет, чтобы защитить его сердце от тьмы.
Она закусила губу: кто он для нее? Насколько дорог? Неужели она согласился ради него...
- А мой брат?
- Он не знает. Ему не под силу нести это бремя.
Легкое движение руки: узор из карт распался. Арина сказала свое слово, а Кейт... Кейт не знала, что ей делать.

***

Одинокие перьевые облака мчались по небу, будто торопливые мазки чьей-то кисти. Воробьи щебетали на деревьях, а зима будто сжалилась над землей, отзывая морозы.
Он взглянул на их дом, уже успевший стать уютным и родным. Кейт должно быть уже встала и возилась с завтраком, с каждым днем готовя все лучше и лучше. Она все еще носила с собой кинжал, все еще одевалась удобно для сражения, но напряженное ожидание в глазах исчезло. Да, она оставалась задумчивой, будто что-то ее тревожило. Но он чувствовал: здесь Кейт сможет обрести дом, отпустить ненависть, стать настоящей девушкой. А теперь у нее был Лукас, немного бесшабашный, но верный и смелый. Все ли будет у них хорошо?
Друг вышел на крыльцо, зевая и потягиваясь. Отсюда, с кромки леса, хорошо было видно, как следом выскочила Кейт, что-то возмущенно высказывая ему. Лукас слушал, слушал, а потом приобнял ее и поцеловал. Так они и стояли, целуясь, а потом вернулись за руку в дом.
Каин улыбнулся. Они оба были дороги ему, они оба казались счастливыми, они справятся со всем, если будут вместе.
Он стоял, прислонившись к дереву, вдыхая кристальный утренний воздух. Этой ночью на небо должна была взойти полная луна. Этой ночью он должен был умереть ради своей сестры.
День пролетел и исчез в алых красках заката. Тени с востока, словно стая шакалов, подбирались все ближе, скрывая мир тьмой.
Диск луны поднимался над лесом, пока еще бледный и слабый. Он еще не взывал к оборотням настойчиво и громко. Но скоро, уже скоро они должны были стать волками вне зависимости от своих или чьих-то еще желаний. А потом, на исходе ночи ей предстоит выбор.
Кейт искала его повсюду в доме, кольцо ведьмы, способное спасти Лукаса. И вскоре стало ясно, что парень носил его с собой. Она никак не могла понять, почему он не попросит ее помощи? Ведь колдунья наверняка сказала ему, как избавиться от проклятой магии.
Нет, Лукас прятал боль и не говорил о том, что случится уже скоро. Оно поглощало его изнутри - эта темная сила, запустившая в него свое жало. Лукас не хотел, чтобы это коснулось кого-то еще. Но конечно же это коснется и их с братом! Если эта сила доберется до его сердца завтра на рассвете, что случится с ним? Умрет? Станет чудищем, как то, которое убил Каин?
Она не знала. Она не хотела знать. Она не собиралась смотреть, как еще один ее любимый...
Ведьма сказала, что ей хватит сил. Значит она не умрет. Значит будет с братом и возлюбленным. Значит все будет хорошо. Она раздобудет это кольцо до рассвета, даже если ей придется обманом получить его.
Ночь. Она окутала мир шалью из тьмы и холода.
Луна. Она была на пике своей силы, свободная и гордая, как и ее дети.
Волки. Они пришли за ним и его близкими, чтобы преподать урок, чтобы это стало предостережением для других.
Вой. Вожак стаи, отец Каина, давал им шанс выйти на бой, как воинам.
Рык. Черный волк поднялся, скрипнув досками крыльца, и кинул взгляд на лукаса, не терпящий возражений: ''Присмотри за сестрой''.
Лес. Он бежал, точно зная, где его будут ждать. Десять глаз, двадцать...вся стая. Молчаливые и грозные, они не собирались отпускать его.
Сожаление. Он не стал прощаться с сестрой, не увидел ее перед уходом. Он хотел этого, но точно знал, что иначе она не отпустила бы его одного.
Лунный свет проникал через окно, неторопливо перемещаясь по дальней стене, как его источник - по небу. В полумраке комната казалась незнакомой и мрачной. Каждая доска норовила скрипнуть под ногой, а вещи - упасть с громким бряцаньем.
Она искала кольцо, методично и осторожно, пока лукас обратился по зову луны и не мог носить его с собой.
''Чертова магическая побрякушка! Ну, где же ты?!''
Стопка одежды, как следует сложенной. Обычно он не такой аккуратный. Словно...
''Не думай об этом! Ищи!''
Словно это прощание. Словно он не вернется сюда на рассвете. И сейчас там, на крыльце, ждет в надежде, что она выйдет к нему, чтоб побыть еще немного вместе. Словно он смирился.
''Да никогда!''
В сердцах Кейт кинула его куртку в стену. Что-то звякнуло и покатилось по полу где-то там, в темноте.
Почти одновременно она услышала это: вой со стороны леса, заставивший мурашки пробежать по спине. Кейт замерла у окна: в лунном свете по белому снегу мчался к лесу ее брат.
- Нет!
Крик летел за ним следом, но Каин не замедлил бег, не обернулся.
- Нет!
Она уже бежала вниз, забыв обо всем, кроме брата.

***

По поляне стелились тени, рассекая белый снег уродливыми шрамами. Они двигались, искажаясь в свете полной луны.
Каин замер, чуть пригнувшись, следя за братьями, что перемещались сейчас по кругу, не сводя с него глаз. Когда хоровод остановился, вперед вышел вожак - огромный матерый серый волк с мордой, покрытой следами прошлых битв.
Каин знал, что будет дальше. Тот, кто его воспитал и обратил, теперь должен был и покарать. У отца не было выбора: это закон стаи и он должен быть соблюден.
''Мы оба не можем иначе''
Если бы не слова ведьмы, он бы уже бежал прочь вместе с сестрой и другом, он бы боролся до конца. Но было нечто более важное, чем собственная жизнь.
''Кровь гуще воды, Кейт''
Вожак пригнулся и зарычал, готовясь напасть. Стая замерла в предвкушении крови предателя. Прыжок, и два волка покатились по снегу.
''Скоро все закончится''
Снег отливал серебром в свете полной луны. Изо рта вырывался пар. Холод пронизывал тело, а разум даже не замечал этого. Кейт снова попыталась пройти, но большой белый волк уже в который раз преградил дорогу.
- я должна помочь брату! Неужели ты не понимаешь?! Пусти меня! - она кинулась в другую сторону, но Лукас и туда успел первым.
Волк уронил ее в снег и осторожно придавил сверху. В глазах его были боль и решимость: не пустить, уберечь.
В отчаянии она ударила по волку кулачком, чувствуя, как подступают слезы.
- Он же твой друг! Твой друг! Он погибнет там!
Ночь растянулась от горизонта до горизонта, звезды бесстрастно следили за стаей, собравшейся на поляне.
Вожак был опытнее и сильнее. Он стоял над Каином, готовясь перегрызть ему горло.
''Прости меня, отец''
Боль пронзила его, разливаясь по телу, смешиваясь со вкусом крови.
''Прости меня, Кейт''
Он видел глаза отца, полные сожаления. Он видел луну, яркую и прекрасную, как никогда прежде. Он видел тьму, полную шорохов и стонов, оставшуюся с ним, когда все остальное ушло.
Каин лежал на снегу, мертвый взгляд был устремлен в небо. Стая завыла, оплакивая брата, искупившего свое предательство кровью
Над лесом поднялись вороны, всполошенные шумом в ночи. Этот вой, сплетенный из десятков голосов, был и скорбным, и жутким одновременно.
Кейт замерла, чувствуя, как этот звук проникает в сердце, заставляя его болеть от предчувствия.
Белый волк поднялся, прижимая уши к голове и тихо скуля.
''Нет! Неправда!''
Лукас встал к ней боком, предлагая забраться на него. Теперь в лесу было уже безопасно.
''Я не верю! Не верю!''
Ноги вдруг стали ватными. Кейт легла на него, пальцы утонули в белой шерсти. Он был теплым и мягким, но для Кейт сейчас не существовало ничего и никого, кроме брата.
''Он жив! Он должен быть жив! Он обещал мне!''
Лукас кинулся к лесу, наполненному волчьей песней. Он принес ее на поляну и звери расступились, пропуская их, давая возможность проститься.
Кейт не помнила, как оказалась около брата. Не помнила, что говорила Каину, что кричала его убийцам. В памяти осталась лишь невыносимая, непередаваемая боль.
Один за другим волки исчезали в ночи, но она не замечала этого, как и того, что ночь уступала место предрассветным сумеркам.
Он исчезал в темноте, становясь ее частью, отпуская и страхи, и желания. Он любил кого-то раньше. Он стремился к чему-то, за что-то сражался. Он не мог уже вспомнить.
- Каин...
Чей-то голос проник сквозь тьму. Кого он зовет? Чье это имя? Его? Да, кажется его.
- Каин...
Голос звучал знакомо и властно, он заставлял что-то вспомнить. Он заставлял что-то чувствовать.
- Каин...
Да, теперь он вспомнил. Он погиб, чтобы Кейт жила. А сейчас...кто зовет его? Сестра? Нет, этот голос, все более громкий и явственный, не принадлежал ей.
- Каин...
Зов, словно маяк, заставлял его снова вернуть себя. По крупице приходили воспоминания, от самых последних к первым,что у него были. Он вновь переживал веселье и радость, грусть и злость - всю свою жизнь.
- Каин...пора!
Тьма рассеялась внезапно, словно разбилась на тысячи осколков. Холод опалил кожу, проник внутрь с судорожным вдохом. Холод сказал ему, что он снова жив. Его обнимали, обзывали идиотом и плакали. А он все еще эхом слышал тот голос во тьме...голос рыжей колдуньи Арины. Он был должен ей снова, он был нужен ей для чего-то, что бы это ни значило.

Предрассветная мгла погрузила лес в напряженную тишину.
Она больше не плакала, лишь крепко прижимала к себе брата, здорового и живого. Сейчас было не важно, как и какой ценой он вернулся, был ли таким же, как раньше. Каин двигался, дышал, был теплым - этого было достаточно.
- Прости, что поступил так, - брат нарушил молчание. - Я не мог иначе. Ведьма сказала мне, что ты...
- Ведьма...
Кейт впервые за несколько часов взглянула на небо. Там, за деревьями, уже розовели облака, готовясь встретить солнце.
Она испуганно перевела взгляд на Лукаса, который все это время был рядом, поддерживал ее, даже не пытался намекнуть, что скоро будет поздно для его спасения.
- Каин, пожалуйста! Пожалуйста! Мы должны добраться до дома раньше солнца! - она в отчаянии заглянула в глаза брата и тот удивленно кивнул, вновь перекидываясь в зверя.
Лукас пытался возражать, но Кейт не стала слушать. Ей хватило этой ночью одной потери. Снова эту боль она пережить просто не сможет.
''Только бы успеть. Только бы...''
Они мчались по лесу наперегонки со временем. Сзади стремительно наступало утро. В какой-то момент Лукас начал отставать, и Кейт боялась даже предположить, почему.
Черный волк мчался вперед. Брат не понимал, но чувствовал, что добраться до селения сейчас важнее всего.
Первые лучи солнца где-то там, за лесом, травили и загоняли тьму в низины и берлоги.  Он опустил сестру и та забежала в дом, оставив дверь на распашку. Каин перекинулся человеком и бросился следом, пытаясь понять, что именно происходит.
Первые петухи там, за окном, торопили приход утра.
Кейт шарила по полу в комнате Лукаса, на лице ее явно читался страх, а с губ слетало:
- Где же оно?! Давай же!..
Солнечный свет скользил по верхушкам деревьев, все выше и выше.
Вот она наклонилась к полу, пытаясь вытащить что-то из-под шкафа.
Яркие лучи перевалили через высокие сосны и озарили домик, заставляя блики играть на стеклах.
Кейт села прямо, крикнув то ли солнцу, то ли кому-то, ведомому только ей.
- Я успела! Успела! Оставьте его в покое!
Каин стоял, прислонившись к косяку, и удивленно смотрел на кольцо, что сестра одела на палец. Оно подозрительно сильно напоминало помолвочное.
- Кейт?
В этот момент в комнату ворвался Лукас, немного бледный, но вполне здоровый. Он на мгновение задержал взгляд на кольце, а затем подхватил девушку и прижал ее к себе, приговаривая.
- Дурочка! Я же теперь тебя никуда не отпущу.
- Сам дурак! Дурак! Я так испугалась!
Каин бесшумно вышел из комнаты. Он догадывался, что здесь случилось. В конце концов, если не любовь спасает от проклятой магии, то что сможет?
Утро разгоралось, щебетало воробьями, бодрило легким ветерком. Пришел новый день, первый из многих в жизни тех, кто был так ему дорог. А он...он еще не отплатил свой долг одной рыжей чертовке.

Я протяну тебе ладонь,
Моя любимая сестра.
Пусть за твоей спиной огонь,
Пусть за моей спиной луна.

Оковы мести разобью
И выпью боль твою до дна.
Тебя не брошу вновь одну,
Моя любимая сестра.

Кейн

0

11

Тыковки! Подборка не моя правда.
http://sa.uploads.ru/t/nB5pT.jpg
http://sa.uploads.ru/t/heAUC.jpg
http://sa.uploads.ru/t/oVJci.jpg
http://sa.uploads.ru/t/2uYv5.jpg
http://sa.uploads.ru/t/K2USF.jpg

0

12

Darren Taft кррууууутоооо!!! *О*

0


Вы здесь » Иззи » Солянка » СССССтррррашиииилкиииии!!!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC